Мы в социальных сетях
ыфвыфвыфвыфвыфв

Насилие.Ру

  • Насилие.Ру

НАСИЛИЕ.РУ

В 2002 году я начал собирать материалы о насилии, поскольку эта тема меня очень интересовала. Сначала это была папка на жестком диске компьютера с хаотично сохраняемыми статьями, отчетами, отрывками с форумов, книгами и рассказами на тему насилия. Время шло и материала становилось все больше.

Со временем его стало реально много, и возникла потребность как-то всю эту информацию систематизировать. В один прекрасный момент я понял, что из собранного материала может получиться интересная книга.

Я написал ее на основе более чем пятидесяти статей из прессы и архивов тематических форумов, трех научных монографий (Т.Б.Щепанская ‘’Зоны насилия’’, С.В. Беликов ‘’ Бритоголовые’’ , В.А. Козлов ‘’Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе’’) и фрагментов моей личной переписки; историй, рассказанных мне участниками многих событий разных времен; источником также послужил и мой личный опыт – общее число источников информации переваливает за несколько сотен, много эксклюзива. Не вся информация может быть достоверной - просто как-то хотелось это все для себя обобщить. Приношу свои извинения, если привел отрывок из какой-либо книги и не указал источник, материалов действительно много и я мог что-то упустить.

Мы все живем в стремительно изменяющемся и жестоком к слабым людям обществе. Очень жестоком. И чтобы здесь выжить - надо знать правила, быть сильным и жестким (необязательно жестоким, достаточно быть именно жестким), умным и видящим ситуацию. По отдельности эти качества отнюдь не гарантируют выживания... и не по отдельности тоже – еще играет роль и фактор удачи.

Эта книга о том, что происходило и происходит на наших улицах. Об уличном насилии.Это то, с чем сталкивались наши предки, наши родители и деды. Это наша история. То, с чем приходится сталкиваться, так или иначе, и нам. Это наше настоящее - ведь представителей всех субкультур и героев побоищ, о которых пойдет речь в последних главах книги легко можно повстречать на улицах любого из российских городов.Нет сомнений, что с этим придется иметь дело и нашим детям.

Это наше прошлое, наше настоящее и наше будущее...

Насилие в значительной степени табуировано в обществе и неудивительно, ведь это одно из оснований культуры.

Но в любом обществе существуют области, где запрет на применение насилия как будто не действует: физическое насилие допускается, а порой и предписывается общепринятой или групповой нормой.В этих областях концентрируются специфические обычаи, культурные нормы и образцы, регулирующие силовое поведение. Их исследование и позволяет понять внутреннюю логику насилия, заданную культурной традицией.

Итак, речь пойдет об уличном насилии в жизни русских людей на протяжении всей нашей истории,включая наши дни. Насилие – это верхушка айсберга, в основе которого лежит суть человеческой природы и социальных процессов, происходящих в обществе.

Ведь агрессивность присуща человеку. Почему? На эту тему можно говорить много и долго, скажу только что по моему мнению, процесс эволюции развил в человеке качества, необходимые для охотника и бойца.

Слух, обоняние, зрение, даже само устройство психики -все это сбалансировано и отточено в человеке настолько, что мы превзошли все остальные виды и захватили планету, уничтожив в процессе этого десятки тысяч других видов живых существ, в том числе и очень агрессивных и намного более сильных, чем мы. И по сию пору мы без колебаний готовы уничтожать любую угрозу нам, да и друг друга мы истребляем весьма активно.

Формирование именно такого нашего восприятия окружающего мира и отношения к нему- это не игра случая, и не каприз неведомых сил, а вопрос выживания конкретной формы жизни в конкретной среде. И наш режим восприятия - это способ, свойственный хищнику. Очень эффективный метод оценки и классификации добычи и степени опасности.А уже следствием агрессивности, присущей хищнику, является насилие.

Бесполезно бороться с природой… насилие неистребимо, пока существует человечество! Его лишь можно постараться направить в социально приемлемое русло.

В своей книге я хочу познакомить вас с собранными мной материалами по истории насилия с древних времен до наших дней.

Да и интересно знать, что за дела творились вчера и творятся сегодня на улице за вашим окном.







Традиции кулачного боя на Руси:



Кулачная потеха на Руси, известна со времен ее самобытности. Хотя изначально способом выяснения отношений между мужчинами была борьба. Борьба в древности ассоциировалось с культом быка или медведя. Позднее с появлением у европейцев культа громовержца и соответственно с отказом от поклонения животному мужчины-воины начали использовать удар кулаком. Удар кулаком символизировал палицу или боевой молот, которыми по большей части и были вооружены воины древности и считались громовными орудиями. В связи с делением древнего общества на воинов и пастухов (в некоторых культурах пахарей) – религиозное мировоззрение в этих сословиях несколько различалось. Так сословие производителей было более консервативно и не спешило расставаться с богом-быком (или медведем), защитником или дарителем мужской силы. Образ этого бога довлел над скотоводческим обществом или обществом лесных охотников. Это в частности выражалось в нежелании принимать прогрессивные воинские навыки. Даже в 19 веке в русском селе и в среде городского мещанства все еще существовали, пришедшие из древнейших времен, приемы боротьбы (на поясок, на вороток и т.д.). Дворянство же, воинское сословие, к тому времени полностью рассталось с приемами борьбы.

Собственно же о кулачных боях наши летописцы еще в начале XIII в.говорили с какой-то восторженностью. Великий Князь Киевский, Александр Невский, Мстислав III, и князь Псковский, Владимир, ободряя пред битвой своих союзников: новгородцев и смоленцев, к храброму отражению Великого Князя Юрия Всеволодовича, представили им на волю: сразиться на конях или пешими. Новгородцы отвечали: мы не хотим на конях, но сразимся, по примеру наших предков, на кулаках. Восточные славянские народы вели сами битвы рукопашным боем: крепкий кулак защищал его так же хорошо, как оружие. Впоследствии кулачный бой стал забавою русских удальцов.

Да и в 21 веке таких удальцов на улице полным полно. Долго искать не придется.

Кулачный бой – старинная потеха в праздники и в тоже время он был особым родом военного упражнения, которое приучало молодых людей к смертоносной битве. Я уверен, что кулачные бои на Руси не были бессмысленной жестокостью или варварским обрядом, как их нередко представляют "знатоки" русских традиций. В этом обычае нет ничего случайного. На кулачный бой сходился простой люд — они могли уже завтра стать ополченцами, к этому принуждала жизнь: редкий год на Руси был мирным. В групповых состязаниях по кулачному бою сходились улица на улицу, деревня на деревню, слобода на слободу. Летом потеха проходила на площадях, зимой — на льду рек и озер. Стеношный бой учил биться плечом к плечу. Сходились стенка на стенку, каждая могла иметь два, три, четыре или больше рядов. Строго соблюдалось возрастное деление бойцов. Кулачные бои производились один на один, стена на стену или валкою, (т. е. все на все). Не случайно выбиралось и место боя — зимой реки были главными дорогами Руси.

По замерзшей воде передвигались войска, вероятность сражений на льду была очень велика. Вспомните хотя бы битву на Чудском озере в 1242 году.

. Какое-либо вооружение, усиление ударов с помощью металлических или деревянных предметов категорически запрещалось и строго каралось!

Стоит также рассматривать праздничные бои как комплекс защитных мер, носящих религиозный характер и призванных доказать Богам свою Ярость, живучесть, тем самым отгоняя от себя и своего Рода силы нави. Особенно ярко такие обряды отражены в погребальных боях, когда в ходе праздничной тризны по умершему молодые бойцы тешили друг друга кулаками на поминальном кургане. До наших дней этот обряд дошел под названием «царь горы».

Важно также отметить наличие в Древней Руси пласта профессиональных бойцов, участвовавших в судных боях. Два бойца нанимались к неподелившим что-либо сторонам. Правой признавалась та сторона, чей боец побеждал в рукопашной схватке представителя оппонента. В среде таких рубак, которых еще называли охотницкими бойцами, существовали свои собственные школы боя. Как правило, приемы и методы ведения драки различались в зависимости от географического и социального происхождения. В Твери дрались совсем не так как в Новгороде, а кожемяка уделял больше внимания борьбе, нежели кузнец. Однако стилей и «школ» боя на Руси не было. Возможно благодаря этому кулачный бой и сохранился на Руси как живая, а не схематичная, система. Кстати, большинство охотницких, или охотских, людей выходило из среды городских кулачников, не принадлежащих воинскому сословию.

Ну и конечно надо сказать о драках за территорию. Такие выяснения отношений особенно характерны для оседлых народов. Весь на весь, село на село, деревня на деревню. Таким образом, происходило воспитание у молодежи любви к своей земле, подчеркивалась ее ценность и необходимость защищать, завоеванное предками жизненное пространство.



Этот обычай уж точно дошел до наших дней… район на район, подобные побоища еще не потеряли актуальность на просторах России.



Вот интересное свидетельство историка:

‘’ Чужих, пришлых хвастунов (как свидетельствуют о том народные былины) старые богатыри не только обрывали и обругивали, но и жестко наказывали. Попробовал было татарский богатырь на пиру поневежничать: есть по-звериному, пить по лошадиному и притом еще похваляться и хвастаться, что у него косая сажень в плечах.

На него за то напустили не какого-нибудь храброго богатыря, а мужичонку плохонького, ростом малень­кого, горбатенького, в полное посмеяние и надруга­тельство. Однако тот татарина из тела вышиб, по двору нагим пустил. Бились они и боролись всякий своим способом (какая же ругань без драки?).

А русская борьба отличается:

За ножку перепадает,

Из-под ручки выглядает.

Бьет правой рукой во белую грудь,

А левой ногой пинает позади

Русская борьба — на два манера, по условию и по обычаям: в обхват руками крест-накрест левой рукой через плечо, правой подмышки или под силки, а затем, как усноровятся: либо подламывают под себя, либо швыряют на сторону и кладут на бок и на спину через ногу. По другому приему, с носка, вприхватку, берут друг друга одной рукой за ворот, а другой не хватать. Лежачего не бьют — лежащий в драку не ходит; мазку (у кого кровь показалась) также не бьют; рукавички долой с рук. В сцеплянке, то есть в одиночной схватке, бой бывает самый жестокий, потому что ведется врассыпную, а не стена на стену, где не выходят из рядов. В единоборстве иногда просто пытают силу: тянутся, садясь наземь и упершись подошвами ног, хватаются руками за поперечную палку и тянут друг друга на себя. Иногда палку сменяют крючком указательного пальца. Татар­ская и вообще степная борьба ведется также по-своему: татары ХВАТАЮТСЯ за кушаки и левыми пле­чами упираются друг о друга; перехватывать руками и подставлять носки не разрешается. Другой способ (у калмыков) совсем дикий: сходятся в одних портах без рубашек, кружатся, словно петухи, друг около друга; затем, как ни попало, вцепляются и ломают один другого, совсем по-звериному, даже как будто бы по-медвежьи.

Иной и крепок, собака, не ломится,

А и жиловат татаринне изорвется.

Русские люди редко кончали споры без драк врукопашную, стена на стену, когда еще не знали огненного боя, а ведались только лучным боем (стре­ляли из луков). Также стена на стену, на общую свалку хаживали предки наши, когда не устанавли­валось ладов и мира между своими, как бывало у новгородцев с суздальцами, у южной Руси с север­ною, у черниговцев с суздальцами, у новгородцев с чудью и немцами, как теперь бывает на кулачных боях. И нынешние бои, как наследие старины, пред­ставляют расчеты по поводу накопившихся недора­зумений и неудовольствий двух противных лагерей. Они и бывают трудноискоренимыми исключительно в старинных городах, где борются два направления: жители, например, одной стороны реки, разделяю­щей город, — мелкие торговцы или пахари с живу­щими по другую сторону фабричными.

В наши дни это приняло форму район на район, улица на улицу.

Если не удавалось в старину отсидеться за дере­вянными стенами в городках и надо было выходить в чистое поле, выбирали для этого реку и становились ратями друг против друга. Суздальцы против черни­говцев стояли в 1181 году на реке Влене таким образом две недели, смотря друг на друга с противоположных берегов, и переругивались. Припомина­ли старые неправды и притеснения, укоряли друг друга племенными отличиями, обращая их в насмеш­ку и раззадоривая. Доставалось и самим князьям-предводителям. Точно так же и под Любечем долго стояли новгородцы противу киевлян и не решались переправиться через реку Днепр, пока первые не были выведены из терпения обидами и грубыми на­смешками. Киевский князь Ярослав точно так же в ссоре с тмутараканским Игорем бросил в него бранное и оскорбительное слово: «Молчи ты, сверчок!» Начали биться. Битва кончилась победою Игоря, а народ стал с той поры, в посрамление бранчивого, подсмеиваться над ним: «Сверчок тмутаракан победил».

С тех дальних, первобытных времен перекоры и всякого рода переругиванья, в дешевой форме вызова и задоров, или брань, стали употребляться, подобно слову битва, в переносном значении, для замены слов война и сражение. На самом деле существовал издревле особый порядок. За бранью следовала или свалка врукопашную, или сшибка на кулачки или даже прямо потасовка, как схватка за святые волоса, и в этом удобном виде поволочка, лежа на земле или стоя на ногах из стороны в сторону, с боку на бок, пока кто-либо не ослабнет первым. Брань одна или окончательно решала спор, или разжигала страс­ти других враждующих до драки, когда они вступали в дело, принимая участие и сражаясь всем множе­ством. Надо было пройти долгому времени, чтобы великое несчастие народа оскорбительная зависи­мость от диких орд могло благодушно превратиться в насмешливое выражение и шуточный укор: в таком виде обращаются к тем людям, которые беспутно ведут в доме хозяйство и производя ненужные пере­вороты, достигают страшной неурядицы и даже пол­ного имущественного разгрома со ссорами, драками и следами боевых знаков в виде синяков, желваков, колотых ран с рассечкой и ушибных подкожных и легких царапин ногтями и т.п. «Где вам с нами биться-ратиться, мужики вы лапотники, деревенщи-на-заселыцина, воры-собаки, голь кабацкая!» А тем временем по полям ходит ветер, все подметает и разносит: брань на вороту не виснет и в боку не болит, а бранят — не в мешок валят .Бывало так, что враждующие соседи досыта наругаются, отведут душу, да на том и покончат и разойдутся: так нередко случалось у новгородцев с суздальцами. Затевать долгие и большие бои было невыгодно, ибо одни без других жить не могли, потому что жили частыми обменами, вели живую торговлю. У новгородцев водились товары на всякую руку, вывезенные даже из-за моря, у суздальцев на зяблую и мокрую нов­городскую страну заготовлялся хлеб-батюшко.

Закичатся новгородцы -суздальцы захватят их торговый город и складочное место Торжок, и за­просят купцы у пахарей мира по старине, с крестным целованием .Тогда обходилось дело и без драки, без рукопашных схваток, без лучного боя.

Заломается Суздальская земля — новгородцы най­мут рати, накупят оружия, вызовут недругов с очей на очи, поругаются — отведут душу. Да надо же и подраться — сердце повытрясти. Ругательствами под­бодрились, охочих витязей на борьбу выпустили — еще больше разожгли сердца. Когда попятили бога­тырей на стену, дрогнула вся стена как один человек и закричала свой «ясак — обычное заветное слово (новгородское — за святую Софию») и пошла стена на стену. Произошел бой съемный: войска сошлись вплоть и сразились врукопашную. Всякий здесь бо­рется не силой, а сноровкой и ловкостью: схватясь с противником, старается валить его наземь и по­боями кулаками и ударами дубиной или холодным оружием довести его до того, чтобы он уже не вставал на ноги.

И не слышно было в бухтанье да охканья!

И взял он шалыгой поколачивать,

Зачал татарин поворачиваться,

С боку на бок перевертываться;

Прибил он всю силушку поганую,

Не оставил силушку неверную на семена.

Из взаимных бранных перекоров, разжигавших на битву или собственно бой, остались многочисленные следы в так называемых присловьях, где одна местность подсмеивается над недостатками или по­роками другой. Иные из этих прозвищ до того метки и злы, что немедленно вызывают на ссору и драку современных невинных потомков за грехи или не­достатки виновных предков.

’’ Сергей Максимов (1831-1901) писатель, этнограф, академик Российской АН



Самым распространенным видом поединков был один на один. В праздничные дни сходились мальчики и взрослые за городом на обширном месте, или на городской площади, или на покрытой льдом реке : там подавали знак свистом, чтобы собирались сюда охотники-бойцы.

Стеношный бой напоминал сражение двух армий с фронтальными и фланговыми прорывами, использованием оперативного резерва (так называемые "записные бойцы"), каждая стенка имела и своего предводителя -"надежу-бойца", который, как правило, руководил действиями всей стенки и осуществлял прорывы.

Прославленным бойцам вменялось в честь пить водку, но считалось за бесчестие брать подарки, которыми их сманивали на свою сторону. Дети зачинали бой. Старые бойцы стояли в отдаленности, наблюдая за бьющимися; каждая из противных сторон, уговаривала отличных бойцов перейти на их сторону, обещая им большие подарки и вина до упою. Когда стена гнала стену, тогда молодец-боец, или надежа-боец, засучив рукава, летел бешеным зверем, с распущенными волосами, и наносил страшные удары. При общей свалке уже действовали не только руки, но и ноги, и колена; били безжалостно своих противников, но, несмотря на кажущуюся жестокость, эти бои имели свои правила, именно те правила, которые знает каждый Русский человек с детства: в спину не бить, лежачего не бить, того, на ком кровь, не бить.

Кто более других удерживался на месте и более переносил удары, тот приобретал уважение, и превозносился даже его недругами. По пробитии стены, оставались на месте одни бойцы-молодцы. Их битва была ужасной. Другие бежали на выручку товарищей, нападали на надежу-бойца, который стоял уже бледным как смерть. Он не сдавался, переносил жестокие побои, и вдруг, уловив счастливую минуту, ударял: одного под глаза, другого в висок, и оба протягивались со стоном у ног его. Надежа-боец сопровождался всеобщим радостным криком: наша взяла! Но если он был не в состоянии перенести град ударов, то у него оставалось одно спасение, чтобы сохранить свою жизнь, надо было упасть на землю, лежачего не бьют, но такие бойцы не пользовались уважением. По окончании боя, поклонники вели своего богатыря по улице, при пении громких песней и вводили его в питейный дом.

Было время, когда наши бояре, тщеславясь своими бойцами, поили их со своего стола; бились об заклад, и сводили их для своей потехи. Было время, что старики, воспламеняя умы молодых людей, несбыточными рассказами об удальстве бойцов, пробуждали в них страсть к кулачному бою. Из наших бойцов славились казанские, калужские и тульские оружейники: Алеша Родимой, Терёша Кунеинъ, Зубовы, Никита Долговъ и братья Походкины -Тульские бойцы и ныне славятся, но каждое место имело своих удальцов.

К сожалению,cтеночные бои часто превращались в массовые побоища (а сцеплялка-свалка была побоищем изначально), с непременным использованием дубинок, кистеней, свинцовых заначек, ножей (хотя людей на ‘’аргументах’’ в кулачном бою не уважали уже тогда!). "Стенка" или "сцеплялка", после которой не оставались хотя бы несколько убитых либо искалеченных участников была до конца XVIII века редчайшим явлением. Первая попытка регламентации кулачных боев с целью смягчения царящих там обычаев имела место только в 1726 году. В изданном тогда Указе императрицы Екатерины Первой говорилось, в частности, следующее: "Чтобы увечного боя не было б и кто упадет, лежащих никого не били б"... После этого стало попроще.

Жесткие правила кулачных боев, практически исключавшие тяжелые увечия и смерть бойцов, позволяли показать свою удаль, но не позволяли калечить соперника. Кулачные бои – это изначально молодецкая забава, а не бездумная драка, своеобразный спорт, а не просто стремление избить соседа или фаната «чужой» футбольной команды. Вот, например, какие правила кулачных боев царили на Руси двести лет назад:

биться с задором, но без злобы;

лежачего не бить;

у кого идет кровь - того не бить;

в рукавицы ничего не вкладывать (если у кого-то находили зажатый в кулаке медный пятак, то били такого и свои, и соперники);

ногами не бить;

после боя зла на соперника не держать;

пьяному в бою не участвовать.

В практически поголовном участии мужского населения в стеношных боях военные историки видят корень той стойкости и выучки, которую демонстрировали Русские воины.



Писатель П.П. Бажов так описывает правила и традиции стеношного боя в рассказе ‘’Широкое плечо’’:

‘’ Раньше по нашему заводу обычай держался, - праздничным делом стенка на стенку ходили. По всем концам этим тешились, и так подгоняли, чтоб остальным поглядеть было можно. Сегодня, скажем, в одном конце бьются, завтра - в другом, послезавтра - в третьем.

Иные теперь это за старую дурость считают, - от малого, дескать, понятия да со скуки колотили друг дружку. Может, оно и так, да ведь не осудишь человека, что он неграмотным родился и никто ему грамоты не показал. Забавлялись, как умели. И то сказать, это не драка была, а бой по правилам. К нему спозаранок подготовку делали. На том месте, где бойцам сходиться, боевую черту проводили, а от нее шагов так на двадцать, а когда и больше, прогоняли по ту и другую сторону потылье - тоже черты, до которых считалось поле. За победу признавали, когда одна сторона вытеснит другую за потылье, чтоб ни одного человека на ногах в поле не осталось. Со счетом тоже строго велось. Правило было: - Выбирай из своего околодка бойцов, каких тебе любо, а за счет не выскакивай! Сотня на сотню, полсотни на полсотню. Насчет закладок, то есть в руке какую тяжесть зажать, говорить не приходится. Убьют, коли такой случай окажется, и башлыка, который за начальника стенки ходил, не пощадят. Недаром перед началом боя каждый башлык говорит: - А ну, молодцы, перекрестись, что в кулаке обману нет!

Уже тогда русские люди понимали, что между собой необходимо придерживаться честных правил боя, фэйрплэй в современной терминологии.Но продолжим рассказ:

Бились концами, кто где живет, а не то что подбирались по работе либо еще как. Ну, подмена допускалась. Приедет, к примеру сказать, к кому брат либо какой сродственник из другого места, и можно этого приезжего вместо себя поставить. Таких, бывало, братцев да сродничков понавезут, что диву даешься, откуда этаких молодцов откопали. Все, понятно, знали, что это подстава. Порой и то сказывали, за сколько бойца купили, а все-таки будто этого не замечали. На то своя причина была. Своих бойцов не то что в каждом конце, а и по всему заводу знали, - кто чего в бою стоит. Если одни-то сойдутся, так наперед угадать можно, чем бой кончится, а с этими приезжими дело втемную выходило, потому - никто не знал их силы и повадки. Недолюбливали этих купленных бойцов, норовили покрепче памятку оставить, а отвергать не отвергали и к тому не вязались, кто они: точно ли в родстве, али вовсе со стороны. За одним следили, чтоб подмены было не больше одного на десяток, а в остальном без препятствий.

Те, кто приходил поглядеть, заклады меж собой ставили на этих приезжих бойцов, а когда и на всю артель. Заклады, может, в копейках считались, зато азарту на рубли было. Такие закладчики - будь спокоен - не хуже доброго судьи за порядком следили, чтоб никакой фальши либо неустойки не случилось. ‘’

Впрочем, несмотря на все, желающих сжульничать и получить легкую победу всегда имелось предостаточно, бойцы использовали так называемые ''закладки'', говоря современным языком - всякие девайсы в перчатку вкладывали.

Вот что пишет по этому поводу историк - "У таковых, на случай побоища, имелся готовый к услугам ассортимент так называемых закладок - какие-нибудь бесформенные кусочки железа, свинца и т.п., иногда с несколько заострённым концом. Этот дрянной кусочек, заложенный в кулак таким образом, чтобы один край его выдавался на руку, в рукопашной схватке сотен остервенившихся полупьяных мужиков и сослуживал своим хозяевам иногда роковую службу: плохо надеясь на помощь своих кулаков, они выбирали у своих противников какое-нибудь незащищенное место: висок, нос, щёку - вообще лицо, и в какую-либо часть его угождали прикладом свинца, как бы оправленного в кулак. При известной ловкости и наторелости в упражнении такого рода, особенно впотьмах сумерек, когда разыгрывались побоища, довольно трудно было попасться кому-нибудь на глаза с таким орудием в кулаке.

И вот, если с таким бойцом-закладчиком случался такой грех, что его в пылу битвы излавливали со свинчаткой в руке, ему приходилось, в свою очередь, жутко, ибо его предавали на суд разъярённой толпы и даже свои отказывались защищать его, и если ему удавалось после этого уцелеть, хотя с небольшим остатком рёбер, то он должен был считать себя необыкновенным счастливцем".



В упомянутом выше рассказе Бажова есть достаточно подробное описание стеношного боя:



‘’ Со всего заводу народ сбежался поглядеть. Зимами у них боевая черта была по самой середине реки, а по вешнему времени бились на Покатом логу. Место обширное, а на этот раз и тут тесно стало. Пришлось оцепить поле, чтоб помехи не случилось. Вот вышли бойцы. Полсотня на полсотню. С ямской стороны народ на подбор: рослые да здоровенные. Башлык у них из лабазников. В пожилых годах, а боец хоть куда, смолоду от этого не отставал. Неподалеку от него, справа и слева, два саженных дяди: Кирша Глушило да этот новокупленный-то. Забыл его прозванье. Оба Федюню глазами зорят, - где он? Глушило, конечно, желает за прошлый раз рассчитаться, а новокупленному надо хозяйские рубли оправдать. И одеты на ямской стороне по-богатому. Этот купец, которого Федюня сшиб, раскошелился: всякому бойцу велел сшить новую рубаху, плисовые шаровары да пояс выдать пофасонистее. Рубахи, понятно, разные: кому зеленая, кому красная, кому жаркого цвету. Пестренько вышло. Поглядеть любо.

Слесарская стенка куда жиже. Там, конечно, тоже кто повыше, кто пониже, только все народ худощавый, тощой и с лица как задымленный. Одежонка хоть праздничная, а без видимости. Рубахи больше немаркого цвету, поясья кожаные. И башлычок у них - Ножовый Обух - за малым ростом в солдаты не приняли. Ямщина да прасолы над этим башлыком зубы скалят, всякие обидные слова придумывают, он, знай, свое ведет. Расставил бойцов, как ему лучше показалось, и наказывает, особенно тем, кои раньше в корню ходили и за самых надежных слыли. - Гляди, без баловства у меня. Нам без надобности, коли ты с каким Гришкой-Мишкой на потеху девкам да закладчикам станешь силой меряться. Нам надо, чтоб всем заодно, широким плечом. Действуй, как сказано. Голову оберегай, руку посвободнее держи, чтоб маленько пружинила, а сам бей с плеча напересек ходовой жилы в правую руку. Который обезручеет, хлещи с локтя ребром под самую чушку. Свалишь - не свалишь, а больше об этом подбитом не беспокойся. Он как очумелый станет и ежели еще руками машет, так силы в них, как в собачьем хвосте. Ты на него и не гляди, а пособляй соседу справа. Кто приучился левой бить не хуже правой, тот этим пользуйся. При случае ловко выходит. Особо, когда надо чушку рубить. А главное помни, - не одиночный бой, не борьба, а стенка. Не о себе думай, о широком плече!

Сделал этак наказ напоследок и встал крайним с левой стороны. С ямского конца закричали:- Куда вы свою муху прячете? Почему башлык не в середке? Федя отвечает: - Нет такого правила, чтоб башлыку место указывать. В народе тоже закричали: - О чем разговор? Где захотел, там и встал. На то он и башлык. При бое волен и с места на место перебегать.. Законно дело. Чем о пустом спорить, давай зачин. Не до обеда вас ждать. Ямскому концу это не по губе, потому как они подстроили, чтоб Федя оказался против самых что ни есть крепких бойцов и никуда выскользнуть не мог. Все-таки при народе, видно, постыдились местами меняться.

Ну, вышли обе стороны на свои потылья, покрестились, каждый руку поднял, показал: нет никакой закладки, - стали сходиться. Федюня, конечно, не без хитрости себе место выбрал. Против него пришелся прасол один. Мужик могутный, только грузный и неувертливый. Пока он замахивался, Федя его левой рукой под чушку и срубил, да так, что он глаза закатил и дыханье потерял. Федя между тем у следующего руку пересек, а его сосед тем же манером это дальше передал. Глядишь, трех бойцов и нестало: один на земле лежит, очухаться не может, два хоть на ногах, да обезручены. Тут Федя видит, - стенка прогнулась, двоих уж там оглушили, кинулся туда, с налету сбил тамошнего башлыка, да и сам под кулак приезжему-то попал. Ну, не больно крепко, потому этому идолу до того успели насадить на руке зарубок, сила-то и была на исходе. Вскоре его и вовсе повалили. Кирше на этот раз вовсе не посчастливило. То ли оступился, то ли промахнулся, только его сразу начисто укомплектовали: не боец стал, а туша под ногами. Так поворот и вышел. Выбили тогда ямщину да прасолов с поля. Человек с пяток пришлось им лежачими подобрать. ’’П. Бажов‘’Широкое плечо’’



До чего же похоже на сражения футбольных хулиганов в наши дни, драку по правилам , только приуроченную не к Масленице, а, например, к дерби Спартак-ЦСКАJ



Праздничные драки



Я уже говорил, что наиболее часто кулачные бои проходили по праздникам. В них принимала участие мужская молодежь предбрачного возраста. Это была форма передачи новой возрастной когорте культурных норм насилия (от воинских приемов до этических правил и организационных форм) и прав на его осуществление. Поэтому насилие здесь наиболее стереотипизировано, даже ритуализовано, ? что и позволяет считать его модельной формой.



Вот интереснейшее свидетельство историка,с которого я хочу начать рассказ о праздничных драках:

‘’...Наконец, когда прошло минут двадцать, кулачники не выдержали и в толпе, в которой теперь было, приблизительно, до 15000 человек (представляете, насколько зрелищно и впечатляюще это смотрелось? Настоящее сражение!), начали сновараздаваться характерные призывные крики и свист, подзадоривавшие бойцов к бою. Эти в начале одиночные крики крепли все сильнее и сильнее, к ним прибавлялись все новые и новые голоса. Где-то в самом центре толпы произошло движение, взметнулась кверху чья-то рука... Кто-то кого-то ударил.

Крики перешли в сплошной рев, смешанный со свистом. Эта дикая какофония била по нервам, вселяла в душу какую-то погромную тревогу и, очевидно,

горячила бойцов и бой быстро разгорался. Издали центр толпы, где уже шел бой, производил впечатление каких-то танцующих людей. В то время, как

вся остальная масса кулачников оставалась еще пока в относительном покое, там в центре то одна сторона, то другая напирали друг на друга, там

заметно было большое движение; сходились и расходились люди, поднимались и опускались для удара кулаки. Этот танец центра постепенно расширялся

во все стороны, вовлекая в бой все новых и новых бойцов, наконец, он захватил почти всю толпу. Теперь уже беспрерывно болтались в воздухе руки.

Сотни кулаков каждую секунду поднимались кверху, нанося удары, от которых стоял в воздухе своеобразный гул, не заглушавшийся даже криками и ревом дравшихся кулачников. С правого фланга, на котором стоял я с аппаратом, шел особенно ожесточенный бой, как говорили "по дорогому". Здесь билось несколько самых лучших и сильных бойцов, которых предварительно свои кулачники подпоили самогоном. Высокие, здоровые, уже не молодые бородачи, укоторых руки были как оглобли, кулаки по доброму горшку, они били по чем попало, стараясь свалить противника с одного удара, чтобы он лягушкой распластался на снегу, и от их ударов уже несколько человек выбыло из строя и окровавленные, с разбитыми лицами, выползали кое-как на четвереньках из толпы на простор. Тут на свободе они отлеживались прямо на снегу, приходили в себя и некоторые поднимались и снова бросались в бой...’’







Количество участников и размах этого действа лично меня очень впечатлили.С удовольствием в таком действе поучаствовал бы и сам J.



В некоторых региональных традициях (например, в псковско-новгородской) сценарий праздничных драк, их нормы и роли их участников подробно фиксируются в мужском фольклоре. В Псковской обл. это песни “под драку” (по форме близкие к частушкам); в Новгородской обл. (Старорусский р-н) они называются “скобаря потешить” (или "скобаря потешного"), что указывает на представление об их псковских корнях:

Выхожу и начинаю

Скобаря потешного,

Чтобы пузо не болело

У меня у грешного .

В кармане ножик шевелится,

Кровь на волю просится.

Смотри, товарищ -

Неприятель косится!

В этих песнях зафиксированы традиционные правила силового взаимодействия, которые меня и интересуют.









Сигнал



Первый вопрос: что служило сигналом к началу драки? Вот описание начала драки в с. Дубровно Псковской обл.: “Собирается ярмарка. Уже отовсюду-отовсюду, отовсюду молодежь идет - с гармо-о-шкой!... Ну, гуляют, да под гармошку допоздна гуляют. А потом в другой деревне праздник - потом туда, а тую деревню идут, - у кого есть (там) родня. А молодежь - вообще всегда ходила, хочь в каку деревню гулять... С гармошками идут, играют свое - там оттуда пляшут, эт отсюда пляшут - и вот оно там заденут, черт знает - не понравится - дорога узкая! Ну и пошла ...шелпотень: сначала кулакам, а потом трёсками, потом и ножикам...”. Все это отчасти похоже на ритуальный боевой танец, завершением которого становилась драка.

Сами участники описывают причины драк крайне невнятно: “Они наверно толкнут что-нибудь так – и пошло. Напивши - дак надо что-то делать...”

“Ну вот не поладили - и полную зиму дерутся...” Наутро после драки сами не могли вспомнить, из-за чего все началось: “И так бывает: подерутся и встретятся: “Ну за что?...” - “За что? А вот: пьяные были, что? Не помню”…"Ну ладно, давай выпьем вместе! - выпили вместе и разошлись. И опять гуляют... Опять вместе гуляли. И всё”

Указывают случайные или прямо надуманные причины: "улица узкая" или "песня не понравилась": “Песня ж - и там уже, тым не нравится. Ну и пошла... или про их споют, или - задиры, ну и пошла... Не понравится одному там... “Компании из разных деревень, двигаясь навстречу друг другу, выкрикивали песни "под драку", с картинками (т.е. матом), нередко полные оскорбительных выпадов в адрес чужой деревни и тамошних парней, особенно их атамана и гармониста:

Это что же за гармошка?

Это кто такой игрок?

Оборвать бы ему руки,

А гармошку - под порог!

Эта провоцирующая функция удалых песен зафиксирована в самих их текстах:

Эй, заигрывай “под драку”,

Будем драку начинать.

Виноватые пришодчи -

Будем головы ломать! .

Все это выглядит так, как будто драки возникали без причины или наличие причины не было обязательным: достаточно было повода, и традиция предоставляла специальные средства провокации.

Однако, в песнях "под драку" все-таки указывается причина, и всегда одна и та же: “из-за девушек”:

Товарищ, мою беленьку Мою белую рубашку

Прошу не обнимать. Порезали ножом.

Если будешь обнимать – Мою прежнюю залеточку

Ножика не миновать! Отбили грабежом.

Эта причина упоминается и в воспоминаниях участников: “Дрались, дрались, я и то участвовал - за девушек. Ну как? Вот приходят ребята из другой деревни. Ну, у нас уже какая-то ревность: мы же тоже там присматриваемся на своих девчат: кто-то кому-то нравится. А тут пришли ребята, да еще там удаль свою показали какую-то там - пляски, может быть получились лучше... а уже когда начинают расходиться, невест разбирать - вот и тут. Если там кто-то остается в соседней деревне там с какой-то невестой, - тут уже начинают там, кого-нибудь подошлют - чтоб как-то этого парня отколотить, чтоб помнил". “Чужой возьмет девушку, пойдут в сторонку. А я, допустим, с ней